«Во всем мне хочется дойти до самой сути…»

Статья из газеты Байконур , номер от 18 ноября

По окончании концерта немного уставший, но довольный А.Губерт дал интервью и поговорил о своем творчестве и не только.

– Александр, вы про себя говорите: «Пою стихи классических и современных русских поэтов, композитором себя не считаю». Известный бард Вячеслав Ковалев напротив, признает, что его можно больше назвать музыкантом. Так почему вы не пишете авторские песни?

– Я об этом на концерте коротко упомянул. Отвечу более развернуто. Не скажу, что не могу писать стихи. У меня есть несколько давних опытов, со студенческих времен, когда я писал тексты к песням, что-то получалось. Безо всякого эстетства хочу сказать, что я, правда, очень ценю слово, поэзию, правильную речь, образы. Ценю Пушкина, футуристов, Пастернака, Соснору. Они экспериментируют со словом бережно, и меня это привлекает. Я чувствую в этом некий смак. Но я так не умею. А писать банальные тексты не хочу. Поэтому я предпочитаю находить нечто другое у великих поэтов и петь это. Мне это доставляет больше удовольствия, чем вымучивать какие-то строчки.

– Значит, вас можно назвать представителем какого-то особого направления в авторской песне?

– Жанр авторской песни очень широкий. Из поющих музыкантов можно взять, например, Сергея Никитина. У него нет ни одного своего авторского текста. Он поет Бараташвили, Пастернака, Самойлова, и эти песни воспринимаются как его авторские. Когда прочитываешь эти стихотворения, ты вкладываешь свое отношение через музыку, через исполнение. Это и есть авторство. Личность человека проявляется в этом. А выбор авторов определяется моим литературным эстетическим вкусом.

– Вас в шутку назвали основателем стиля «вордоворот» из-за того, что вы переделали несколько стихов поэтов в своих песнях. И даже сочинили на вас пародию: «У Лукоморья зуб зеленый, Златая степь за дубом тем. Заменит слово муж ученый И входит в море вечных тем». Расскажите, как это произошло?

– Это придумал Олег Белов после концерта на «Острове песни» . Я признался, что переделал стихотворение Сосноры, когда писал «Колыбельную», потому что в оригинале оно было бы слишком мрачным для ребенка. Потом переделал две строчки у Бродского в «Календаре», стихотворение Бершина практически наполовину переписал. Поскольку в зале сидят люди, которые разбираются в поэзии, то я не хотел выглядеть человеком, с пренебрежением относящимся к автору. Наоборот, я с большим уважением к ним отношусь, но иногда, чтобы выразить свое отношение, мне подходит другое слово. Я вставляю его и об этом говорю. Это ради смысла, ради того, что я хочу вложить в это стихотворение. Можно прочесть стихотворение как оно есть, и как произведение оно будет законченным. Но в нем не будет меня. Чтобы там был я, позволяю себе некоторые вольности. И об этом откровенно говорю и извиняюсь перед авторами.

– Булат Окуджава пел: «Шли столетья по России, бил надежды барабан. Не мечи людей косили – слава, злато и обман». Вам как историку по образованию, наверное, близки эти слова. Какая история России вам ближе: древняя или современная?

– Мне, безусловно, эти слова близки. Тем более что Окуджаву я очень люблю, и отношение его к истории мне близко. Более красива и романтична Киевская Русь, потому что она далека, под неким флером былинности, сказочности. Чем ближе к нам, тем страшнее и более кровавой становится

история. И она не настраивает на лирический лад. Хотя история не имеет сослагательного наклонения. Она такова, какая есть. И надо к ней так и относиться, пытаться понять ее, а не переделывать, как у нас часто происходит.

– Тот же Булат Окуджава задавался вопросом: «И друзей созову, на любовь свое сердце настрою, а иначе зачем на земле этой вечной живу?» А вы для чего живете?

– Каждый человек задается таким вопросом. Иногда на этот вопрос ответ не находишь. Потому что предполагается сделать нечто эпохальное, дабы оправдать свое существование. А с другой стороны, для чего существует дерево или камень? Все мы в этом мироздании для чего-то существуем. Главное, чтобы самому чувствовать себя гармонично.

– Вы хотите оставить духовный след в жизни?

– Я бы хотел оставить свой след в своих двух дочерях. Мне этого было бы достаточно. А претендовать на то, чтобы оставить вообще… Я никогда такой цели не ставил, не настолько самонадеян. Если то, что я делаю, кому-то интересно, от этого легче и приятней, то и мне самому приятно. Удовольствие я получаю, когда мне удается контакт с залом установить. Сегодня показалось, что контакт с залом произошел. Я очень этому рад.

– Олег Митяев призывает: «И пусть в нас будничная хмарь не утомит желанья жить». Что помогает вам не утомиться жить?

– Наверное, творчество, дети, друзья. Боюсь такой банальности – просто долг перед родителями, детьми, друзьями.

– У вас есть творческая мечта? Песню написать, исполнить какое-нибудь стихотворение?

– Я глубоко над этим не задумывался. Мне было бы приятно и льстило, если бы мои песни находили более широкий отклик. Но ставить это целью я бы не стал. Мне бы хотелось написать что-нибудь, наоборот, в прозе. Но я человек несколько ленивый, и заставить себя сесть и написать сложновато.

– Вы поддерживаете связь с прошлым и нынешним «Дилижансом»?

– Конечно, мы дружим. Юбилейные концерты проводим. Двадцатилетний просто великолепно сделали. В прошлом году в августе встретились, целенаправленно к этому полгода готовились. Юра Корсунский приехал из Израиля, из России, Казахстана многие собрались, сделали хороший сейшн. На самом деле, это большой след, потому что это происходило с 20 до 33 лет, в самый прекрасный возраст. И останется на всю жизнь.

– Вы сказали, что три ваших любимых поэта Пастернак, Бродский и Соснора. А остальных поэтов вы для своих песен как выбираете?

– Да, это три вершины. Остальных – кто из друзей присылает, где-то сам ищу. Я пытался искать стихи у многих поэтов – Блока, Цветаевой, поэтов «серебряного века». Люблю многих. Обожаю Ахматову, люблю Вознесенского. Что-то откладывал на будущее в надежде что-то написать. Но не получалось. Наверно, эти мне ближе.

– В ближайшее время можно ожидать от вас новой песни?

– Это прогнозировать невозможно. Иногда не пишется месяцами, а бывает, за несколько недель пишу песни. Как Бог пошлет…

– Ваши впечатления о концерте, и приедете ли вы в Байконур еще?

– То, что приеду – безусловно. Я уже говорил, что с ребятами из «Звездного» подружился. Поэтому буду с удовольствием приезжать в такое замечательное место, как Байконур. А впечатления о концерте самые хорошие. На самом деле, я был несколько осторожно настроен, потому что публика почти незнакомая, но я наделся, что придут те люди, которым я буду интересен. Мои надежды оправдались.

Вячеслав Егоров

«Певец изящной поэзии»

Статья из газеты Байконур , номер от 18 ноября

Нечасто жалуют в Байконур с концертами представители одного из музыкальных жанров – авторской песни. В воскресенье, 13 ноября, по приглашению КСП «Звездный» в малом зале ГДК концерт дал один из известных в Казахстане исполнителей авторской песни алма-атинец Александр Губерт.

Байконурским ценителям поэзии и музыки гостя кратко представил президент клуба Борис Найштут и скромно удалился. На сцену вышел невысокий человек в черном свитере без гитары и буквально сразу завладел вниманием зала. Александр признался, что он поет стихи известных поэтов и для него важна зрительская оценка, чем сразу расположил к себе. Окончательно он «растопил лед» в отношениях с публикой шуткой о том, что, помимо лирических, философских песен Бориса Пастернака, Иосифа Бродского, Виктора Сосноры, Николая Рубцова, будет петь разноплановые произведения: «Я тоже вам буду петь веселые песни. У меня их много, и обе я вам обязательно спою». Шутку оценили. К веселым-озорным песням Александр отнес «Мартовский лед» (связанную с воспоминаниями о службе в армии в Москве) Владимира Кострова и «В жарком тумане дня» Николая Рубцова. Чем еще завоевал сердца байконурцев А.Губерт, так это исторической параллелью Байконура с городком его юности Рудным, основанным в одно время с космической столицей в середине 50-х годов 20 века, и имеющим архитектурное и социальное сходство: «Здесь я чувствую себя как дома».

А.Губерт родился в 1965 году в селе Литвинском Карагандинской области. Гитару взял в руки в 14 лет, учился играть по аккордам у парня из детдома, а в благодарность кормил его малиновым вареньем и молоком. Гитару освоил, но музыкального образования не имеет. «Ноты на гитаре с трудом нахожу», – с юмором говорит о себе. Был организатором фестивального и клубного движения в городе Рудном в 1986 – 1998 годах (КСП «Дилижанс», фестивали «Песенные костры» и «Дилижанс» встречает друзей», фестивали КВН, клуб «Фестин»). Записал три альбома – «Дождь и декабрь» (1995г., еще в г.Рудном, на пленку, оцифрован в 2009 году), «Дирижер снега» (1999г.) и «Муравейник» (2010г.). В 2005 году Борисом Беликом (Алма-Ата) об Александре Губерте был снят фильм из цикла «Живет такой бард». С 1998 года живет в г.Алма-Ате, работает советником в Национальном космическом агентстве РК АО «Национальный центр космических исследований и технологий».

Александр не зря вышел на сцену без гитары. Первым номером концерта, своеобразным эпиграфом, было одно из любимых стихотворений любимого им поэта Б.Пастернака «Метель». Читает стихи А.Губерт вдохновенно, порой кажется, и гитара ему, в общем-то, не нужна. Но только до того момента, как он запел. Читать стихи Пастернака вслух нелегко, а петь – неимоверно сложно. Первой песней концерта Александр выбрал стихотворение Пастернака без названия и сам назвал его «Живаго», и нашел в нем, можно сказать, девиз собственного творчества:

Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,

До их причины,

До основанья, до корней,

До сердцевины…

В репертуаре А.Губерта тесно переплетены философские сентенции Пастернака с природной мудростью Сосноры, с творчеством которого он познакомился случайно. Приятель подсказал ему, что в магазине появился сборник стихов малоизвестного поэта В.Сосноры, Александр почитал его и почти 20 лет поет стихи этого самобытного автора, живущего в преклонном возрасте в Санкт-Петербурге.

А.Губерт сказал, что ему довелось написать две колыбельные песни («Колыбельная Даше» и «Ксюшина песенка») для своих дочек. Материалом послужили стихи В.Сосноры. После адаптации к детскому восприятию песни получились короткие, но дети их полюбили. Одна из них, «Ксюшина», словно специально написана аллитерацией (стилистический прием усиления выразительности художественной речи, основанный на повторах согласных звуков):

Тише, тише, мысли – мыши,

Кот на крыше – кыш, кыш!

Кот – мяука ловит муху –

Цокотуху, мой малыш!

Чередование буквы Ш и шипящих звуков навевает дрему и укладывает в объятия Морфея не только детей.

Прозвучала на концерте и одна из немногих песен, в которых соавтором записан А.Губерт. Это стихотворение «Дирижер снега», изначально принадлежащее перу Ефима Бершина. Этот стих он нашел случайно в журнале «Юность». Александр признался: «Несколько строчек мне не нравились, они диссонировали. И я взял на себя такую смелость и переписал несколько строк в одном четверостишии. Потом в другом, третьем. Пытался найти автора и извиниться, но не нашел. Извинился заочно». Он поставил эту песню на фронт-лист обложки альбома:

Напророчила снег одинокая туча-пророчница,

И постылый ноябрь, словно пес у закрытых дверей.

На звенящем ветру догорает фонарь одиночества,

Не погасший, единственный из фонарей.

А.Губерту подвластны все жанры, исторические эпохи, времена года. Не зря концерт назван «Дольки солнца» (по названию одной из песен). Александр мастерски владеет вокалом, превосходно аккомпанирует на гитаре, обладает тонким изысканным вкусом. В его исполнении стихотворения словно приобретают другое звучание, наполняются иным смыслом, проживают вторую жизнь. На концерте в исполнении А.Губерта прозвучали, помимо указанных, произведения С.Лешакова (песня о Рудном «Друзья»), Р.Валитова («С тобой мы связаны навеки»), И.Жданова («Не верь, не бойся, не проси»), Б.Кенжеева («Там листопад»), С.Лаврова (министра иностранных дел РФ) («И не сор из избы, и не рок на пути…»), Э.Райнис («Ты заходи почаще»). Двухчасовая программа пролетела на одной ноте. По ее окончании осталось впечатление некой недосказанности, как часто бывает, когда прерывается любимый фильм. Поэтому публика расходилась в надежде, что новая встреча с полюбившимся исполнителем не за горами.

 Татьяна Алексеева.

ПАМЯТИ ЛУФЕРОВА (эссе)

Оригинал эссе

Когда говорят о гениальности, интуитивно имеют в виду предвидение, способность про-зревать сквозь время. Адресоваться к тому, что ещё только созревает, и наступит лишь в будущем. Обычно подразумевают и художественные способности, умение воплотить в материи своё внутреннее чутьё. Но «зерно» гениальности, по-моему, – именно в предвидении, в выходе за рамки малого, календарного, бытового времени – в Большое время, откуда виден весь путь самоопределения человека на протяжении нескольких поколений (или эпох).

Виктор Луферов с самого начала пел о жизни с точки зрения смерти. Помнил о смерти как о единственном критерии подлинности, оселке, которым всё проверяется. И каждый миг испытывал себя на прочность – «Кто я? Тот ли я, за кого себя принимаю?». Какими бы яркими и эксцентричными не были возникающие образы, сама их интенсивность и театральность порождалась именно сценическими рамками. Сцена – модель жизни в целом, где окончание песни или концерта, – каждый раз «маленькая смерть». И только с её приходом становится по-настоящему понятно, чего стоила жизнь. И чего стоила песня.

Все последние годы мне казалось: революция, произведённая Луферовым в жанре авторской песни, – в том, что он вернулся к мифу, воскресил мистериальные корни песни как таковой. Напомнил современникам, что миф и есть «лестница в небо», способ выхода в Большое время – из малого, дробного, бытового, в котором мы все увязли. Но теперь я вижу, что такого объяснения недостаточно…


Какой миф? Никакого мифа. Сплошной, предельный реализм.


Когда придет моя пора мне перед Господом предстать –
С горою свидится гора, как смею я предполагать.

Окружат ангелы меня, а крылья их белым-белы,
А в белых сумочках у них у всех по горсточке золы.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А в той золе вся жизнь моя – и та, что знал, и что забыл...
Как страшен будет этот миг, как нежно шелестенье крыл.


Это написано ещё в середине 1970-х, за 35 лет до ухода. А знаменитое «Перед тем, как к Вам прийти, зашёл я к Господу» – вообще в 1970-м. Это значит, что с самого начала пути смерть для Луферова – и точка отсчёта, и главный соперник, и мерило всех жизненных дел. Не только своя личная, а всеобщая… Судя по песням, он чуял её повсюду: смерть, нависшая над пучком травы посреди городских джунглей; смерть, угрожающая русской деревне и фольклору; смерть от равнодушия и сонливости, смерть от забвения «себя» (души в себе). Все помнят, как самоотверженно он отгонял её призрак, – шумел, чудил, трезвонил на все лады, будил окружающих, чтобы скорее проснулись.


Но главное – стрела была пущена сквозь время, на годы вперёд… Похоже, Луферову чутьё изначально подсказывало, что наступит эпоха, когда для большинства смерть останется единственным аргументом, единственным доводом, чтобы проснуться, – то время, в которое мы и погрузились сейчас, словно в просевшую от тяжести лодку. Конечно, у каждого человека в отдельности сохраняется свой мир, свои ценности, человеческие связи, которые его «держат». Но все сейчас – в рассыпную… И лишь одно есть общее, единственная неоспоримая точка, которая всех объединяет и уравнивает, – непреложность смерти. Хрестоматийное «все там будем» и прощание с уходящими, с теми, кто нас опередил.


Вдруг в это трудное, удушливое время, оказалось, что у Луферова есть ответ. И что он у него всегда – был. Неизбежность смерти в его песнях (а у неё там множество обличий) – не только повод жалеть траву, постаревшего матроса или одинокое деревце. Конечность и неизбежный обрыв жизни – главное оправдание дерзновения, готовности отстаивать свою бессмертную душу перед лицом чужого равнодушия (тоже – один из главных песенных мотивов), но что ещё сложнее – перед лицом пустоты, отсутствия «готовой» веры.

Если вспомнить главные луферовские метафоры жизненного пути – Дорога, Кольцо, уход за Горизонт или в Райский сад, и обязательное возвращение на землю, – что их объединяет? Что светится внутри, в глубине этих образов, как первоисток или первознание?

Отступая и возвращаясь, кружа, снимая слой за слоем, как с луковицы, пытаюсь понять, что в судьбе Виктора и в его творчестве самое главное? Ну, вот хотя бы перебирая в слепую, без ранжира, – что в первую голову вспоминается:

Он изначально ощущал себя в Большом времени, в нескончаемой цепи поколений; и эта цепь для него продолжалась в будущее. Нацеленность в будущее – пожалуй, отличительная черта.

И полный короб даров:

мощный творческий заряд, креативность;
вечный поиск, движение, неутомимость;
парадоксальные решения, интерес к внезапному и неочевидному;
отвага;
то, что он не боялся быть смешным, «белой вороной»; не церемонясь, отталкивался от таких мотивов как стремление «прилично выглядеть» (хотя и любил выразительность, эффекты на сцене – в хорошем театральном смысле);
воинственность духа: не страшился конфликтов и прямого противостояния;
его честность, отторжение фальши – и в творческой позиции, и в жизненной;
самоотдача, самозабвение – опять же и на сцене, и в судьбе, по отношению к своему призванию.

Это только самое очевидное, бьющее в глаза, лежащее на поверхности…

Впрочем, вообще о «главном» говорит пока рановато. Осознаваться это будет постепенно, со временем… Но, как и многие, я в эти дни пытаюсь понять, что в личности и судьбе Виктора Луферова стало главным лично для меня?

Этот человек с первых сознательных шагов в творчестве знал, что ему ДАНО, и не побоялся принять масштаб выпавшего на долю. Не кокетничал с даром и не переспрашивал Всевышнего по двадцать раз: «А я не ошибся?» (или – «Ты не ошибся?»). Вся виртуозность Луферова – музыкантская, композиторская, исполнительская, – мне кажется, была брошена в конечном счёте на то, чтобы воплотить его потенциал самобытного религиозного философа, самородка. Из тех, что во все века бродили по российским деревням и дорогам, упрямо добывая религию «из себя», не соглашаясь на «готовое» и авторитетное для других.

Луферов в своих песенных притчах размышлял о личном Боге – не о конфессиональном, с определённой догматикой и именем, а сотворившем именно «его», единственного и неповторимого. В чьих-то чужих глазах это может выглядеть эгоцентризмом и самомнением… Но для большинства современных людей, выросших как полевые цветы – самостийно, а не внутри незыблемой догматической вселенной, такой взгляд – единственная точка опоры.

Ведь внутрь себя попадаешь как в диковинную страну, полную чудес, которые потом всю жизнь с удивлением изучаешь. Постигаешь неизвестного себя, но не «себя» как пуп земли, диктующий мирозданью свои законы, а себя как творение, у которого изначально есть Создатель, а у Создателя – замысел: «поди туда, не знаю куда…», и уникальные способы разгадки и воплощения замысла… И так, то теряя, то заново отыскивая ниточку, клубок судьбы и разматываешь…

Вот потому, мне кажется, и кольцо, и дорога, и возвращение на землю – из сада, из голубого провала, где так весело пасти облака, пришли к Виктору как ключевые образы. Парадоксальным образом он прожил жизнь как проповедник, как тот, кто делится найденными сокровищами, ничего не утаивая и не оставляя по карманам. И, конечно, знал, что такая проповедь не должна быть унылой и что именно игра выбивает зрителей из зашоренного узкого взгляда: «сносит крышу» – и мгновенно открывает перспективу. Вот он и помогал каждому себя увидеть (не его, Луферова, а себя!) «на поле вечности», где все бытовые и социальные атрибуты потеряны, а жизнь – театр и мозаика непрестанных превращений. Но одно всегда незыблемо – связь между музыкантом и его инструментом. И такая же связь – между человеком и его Создателем.

Для меня Виктор Луферов – посланник, вестник. Человек, осуществивший своё призвание на перекрёстке двух встретившихся мировоззрений, – религиозного взгляда на мир и взгляда, которому нет названия. Но хотя названия нет, обозначить его всё же можно. К примеру, так: смысл персонального существования может быть лишь в одном – во «мне» есть что-то, чего больше нет ни в ком и нигде. «Отдать динарий» миру и Богу – значит, отдать именно это: самую сердцевину, суть своей уникальности. Хотя многим поначалу приходиться порядочно сил потратить, чтобы динарий найти, – похлопать по карманам, вывернуть их наизнаку, потрясти башмаком – не там ли завалялся…

Но главное – вот ещё один урок от Луферова, – не сходить с креста; или – оставаться на перекрёстке. Только так можно удержать пропорции: уникальность не ради неё самой, а как ответ на вопрос: чем лично я могу пожертвовать миру?

Смерть, которая в песнях Виктора, – граница между землёй и небом, между садом и дорогой, – может быть, главный инструмент в руках судьбы, чтобы вытрясти из человека его динарий в мировую копилку. Ведь со смертью кончается не жизнь, а «мой» шанс остаться на общем всечеловеческом пиру. Кончается возможность оплатить право на вход – наперёд, на все будущие времена.

Но Луферов, как мы знаем, за всё заплатил заранее:

«Перед тем, как к вам прийти, зашёл я к Господу…»

 3 сентября сайту проекта "Остров песни", находящемуся по адресу www.akbard.kz исполнилось два года.

Первоначально сайт создавался, как информационно-новостной, но по прошествии времени видно, что оно превращает сайт еще и в  собрание архив ных материалов, касаемых Казахстанского движения АП.

В настоящее время на сайте размещено 207 материалов. Имеется множество разделов, так или иначе, связанных с Авторской песней Казахстана.

Особую гордость у нас вызывает раздел Творчество авторов, в котором, на сегодняшний день, собрана краткая информация о 77 Казахстанских авторах. И этот раздел будет пополняться. Мы и далее планируем информировать вас о предстоящих событиях, иногда давать им, возможно субъективную, оценку, но всегда быть открытыми и для ответного слова. Хочется, чтобы все наши посетители всегда находили  для себя что-то интересное на сайте "Острова"   

Статья В. Ножкиной.

"Попытка систематизации песенных жанров"

Статья опубликована в 4-ом номере Литературно-художественного и общественно-политического журнала "Простор"

Вышел второй номер журнала "Ветер странствий" за 2009г.

В этом номере размещена статья Веты Ножкиной о прошлогодней осенней поездке группы товарищей на Байконур.

 Статья размещена на АП-Форуме сайта "Острова"

Статья.  Город, связывающий небо и землю   

В следующем номере планируется выход статьи об авторе исполнителе Александре Кареве. 

Публикуем ссылки на уникальные материалы написанные Наумом Григорьевичем Шафером

(Все материалы и фотографии взяты с  персонального сайта Н.Г. Шафера)

Краткая справка:

Профессор Шафер Наум Григорьевич (Нахман Гершевич).

Композиторский псевдоним - Нами Гитин.

Филолог и музыковед, исследователь творчества и критик, композитор, публицист и коллекционер.

 Статьи, рецензии, очерки...

  1. Владимир Высоцкий как композитор

 Впервые опубликована в шестом номере журнала "Театр", 1988г.

2. О так называемых "блатных" песнях Владимира Высоцкого

Журнал "Музыкальная жизнь", 1989г. №№20,21

  3. Когда Вы среди нас

(К 70 летию Б.Окуджавы)

Журнал "Музыкальная жизнь", 1994г., №3

4. Н.Шафер: "Я до сих пор жду от него письма"

Интервью газете "Новое время" по поводу кончины Булата Окуджавы.

Опубликовано 19.06.1997г.

Предлагаем вашему вниманию работу Армана Козыбаева «Отражение истории Советского Союза в авторской песне». Данная работа, написанная в советские годы, не являлась исследованием, и была написана для разгрузки студентов. На наш взгляд данная работа представляет информационный интерес для старшеклассников средних учебных заведений.

Скачать работу: "Отражение истории Советского Союза в авторской песне"

Сайт автора