Песни и горы

Вета НОЖКИНА

Возвышенность поэтических образов подобна горному восхождению. Кто-то, возможно, и возразит, но посудите сами: человек, работающий над собой, возвышает себя в своих же глазах. Человек, идущий на восхождение, работает не только над своим физическим состоянием, чем возвышает свой здоровый дух, но и над своими целями, возвышая направленность своих поступков. Человек, поющий мудрые строчки, показывает свой возвышенный путь и этим возвышает помыслы слушателя.
Не укладывается как-то в голове образ падшего человека, способного преодолеть восхождение или написать мудрую песню. Работа над собой, подчас изнурительная, только она может дать положительный результат.
Те, кто сделал свои восхождения в песнях – Булат Окуджава, Александр Галич, Владимир Высоцкий, Юрий Визбор, Юрий Кукин, Александр Дольский, – не старались так жить, их черты характера были основой песни. Нравственность в их песнях высока настолько, что по строчкам многих можно сверять свои помыслы и поступки. Вот, например, сверьте с собой.

Булат Окуджава: «Совесть, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство», «Давайте горевать и плакать откровенно», «Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву», «А душа, уж это точно, ежели обожжена, справедливей, милосерднее и праведней она».

Александр Галич: «Не делить с подонками хлеба, перед лестью не падать ниц», «Люди мне простят от равнодушия, я им, равнодушным, не прощу», «Не судите, да не судимы… Так вот значит, и не судить?! Так вот значит, и спать спокойно? Опускать пятаки в метро? А судить и рядить – на кой нам?! Нас не трогай, и мы не тро… Нет! Презренна по самой сути эта формула бытия! Те, кто выбраны, те и судьи? Я не выбран. Но я – судья!».

Владимир Высоцкий: «Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и ещё – Когда чужой заглядывает в письма, заглядывая мне через плечо… Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я нелюблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в неё плюют…», «Я грязью из-под шин плюю в чужую эту колею. Эй, вы, задние, делай, как я! Это значит – не надо за мной. Колея эта – только моя! Выбирайтесь своей колеёй».

Юрий Визбор: «Ведь дело мужчин – пересилив тревогу, надёжно держать чуть дрожащий штурвал», «Моя надежда на того, кто, не присвоив ничего, своё святое естество сберёг в дворцах или бараках…»

Юрий Кукин: «…или это мать кричит от горя, или это люди потеряли веру, или вяжут лилипуты Гулливера… и нельзя узнать, помочь и сделать лучше, а во мне всё рвётся к свету кто-то, SOS, спасите наши души!..»

Александр Дольский: «Уважаемая совесть, где вы прячетесь? Потерять вас – растрясти по свету…», «Чтобы дружба не была обузой, чтобы вер-ность в тягость не была…», «Быть искренним, как в час перед концом… играть свободно словом, звуком, цветом, но никогда – ни правдой, ни лицом… так хочется, пока живёшь на свете»

На одном из своих концертов Юрий Кукин заметил, что авторская песня использует настолько, казалось бы, простые формы, как литературные, так и музыкальные, что большинство слушателей наивно полагают, что они могут написать свою песню, нисколько не хуже. Порой от первой песни до песни, за которую не стыдно, приходится пройти долгий путь, и не все его осиливают. Именно этот стимул является причиной появления новых профессиональных бардов, пополняющих ряды интеллигенции.

Настоящая авторская песня лишает человека иллюзий, поэтому многие её не любят. Куда удобнее находиться в заблуждении – так легче, не думая, не напрягаясь, поддаться влиянию музыкального кайфа. Поэтому легче потрясти своё расслабленное тело под эстрадные шедевры, поэтому куда приятнее оттянуться с коньячком под ритмы рока… И куда сложнее вдумываться, примерять к себе совестливость, проявлять доброту и жить почеловечески.
Барды нового поколения тоже обращают слушателя в свою бардовскую веру, сообщая о том, что вроде бы всем ведомо, но не получается всегда быть честным перед собой. Отличие же от первых бардов – в большей покаянности, в испытании стыда за предыдущее и нынешнее поколения и в поиске выхода.

Юрий Устинов: «Неважно – кто кого перекричит, важнее знать – откуда взялся крик…», «Редеют гладкоствольные леса, а песен кучерявых пруд пруди…», «И в этот век депрессии и стрессов, где каждый третий что-нибудь поёт, как хорошо быть сотканным из леса и верить в удивление твоё…»

Владимир Музыкантов: «Слепые, как кроты, наощупь выйдут в двери останки наших душ…», «В чернильных пятнах та же ложь, и в клетку крупную рубашки… стреляют в гениев в упор…», «Та родина моя, ты мне не солгала. О, отчего всегда так в жизни правды много, когда сама судьба является вершить, а воля личная становится убога…»

Геннадий Жуков: «Писать стихи про это и про то Безнравственно, уж если не преступно. В них нужно жить, как жить в пальто, Когда на свете неуютно», «Тогда бы над этою дымной клоакой, Над градом, который просили потрогать, Где пивом питаются песни, где дракой Кончаются мессы над вросшим, как ноготь, Мне в сердце мостом. Где в конце с пьедестала Чугунный глядит вертухай, и мочало Речей бесконечных, похожих для виду, На детскую злую большую обиду…»

Михаил Трегер: «Гладок и широк, путь наш слишком прям, лёг он, как упрёк путаным дворам. К тверди пригвождён, в плоскость уходя, как кроссворд решён кем-то до тебя…», «Выбрать – и вырвать сомненья полночные, С корнем, как зубы, что сгнили; Только вот зубы-то вечно – молочные, Значит, корней не пустили».

Виктор Фёдоров: «В ожиданье покинувших берег, безмолвен причал, В ожиданье цветенья Земли замирает природа. Если б каждый в себе, как в других, различал Роковую черту, за которой трава не расти, И размашисто рубят с плеча сгоряча… Может быть, потому-то так трудно», «В делах и мыслях мельтешим… И щедро делим пополам ценой судьбы добытый хлам, изобретательны в словах, не говорящих ничего…»

Александр Дов: «Всегда д ля подвига отыщется оказия, когда я утром просыпаться не хочу…», «И любопытство дальше, пуще стоит за каждою строкой… Авось случится день грядущий, несущий счастье и покой…», «Сам с собою держу я совет: то ли светлой устраивать тёмную, то ли тёмную вывести в свет…», «За всякий свой мелкий урон и ничтожную выгоду», «И где-то в середине дня… мы приседали у огня, себя не узнавая…»

Осталось мало их – романтиков, уверенных в том, что словами песен можно душу излечить. А, может, просто, время такое – не до смыслов, не до раздумываний…
Один из таких романтиков – Александр Городницкий. Он пережил блокаду Великой Отечественной, он наряду с Окуджавой, Галичем и Высоцким считается основоположником жанра бардовской песни. В 1957 году он окончил геофизический факультет Ленинградского горного института. Занимался научной работой в научно-исследовательском институте геологии Арктики. По сей день работает в Институте океанологии главным научным сотрудником. Многократно погружался на дно океанов в подводных обитаемых аппаратах. Был на Северном полюсе и в Антарктиде. Городницкий – известный ученый, доктор геолого-минералогических наук, заслуженный деятель наук Российской Федерации. Автор 32 книг стихов, песен и мемуарной прозы и нескольких десятков дисков с авторскими песнями. Он первый лауреат премии имени Булата Окуджавы. Стихи и песни Городницкого переведены на языки многих народов мира, включены в школьные программы. Его творчеству посвящены многочисленные статьи, кандидатские и докторские диссертации. Именем Александра Городницкого названы малая планета Солнечной системы и горный перевал в Саянах.
Весь образ жизни его – показ личностного роста. И строчки его песен и стихотворений неотделимы от глубокого внутреннего содержания:

На листьями усеянной планете,
По юности испытывая грусть,
Я руку поднимаю, как свидетель,
И только правду говорить клянусь.

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа ты в сумерках приди,
Там, без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

В многоголосье струнном разуверясь,
Где царь один, там и поэт один,
Равновеликий, – остальные ересь.

Мальчишки, вас тревожили гитары,
Вы бредили стихами до зари…
И на допросах лгать не научась…

Когда на тебя сурово
То птицы глядят, то рыбы,
А бездна или вершина
Торопят тебя вперёд,
Тебе не вернуться снова
В исходную точку, ибо
Земля уже совершила
Положенный оборот.

Умирают деревья стоя,
Обречённой листвой звеня.
Постараться уйти достойно, –
Вот, что главное для меня.

В Новом году «Остров песни» ожидает встречи с бардом, поэтом Александром Городницким. Всего два дня в Астане, два дня в Алматы и, если получится, два дня в Усть-Каменогорске. Почувствуйте на себе счастье – жить в одно время с великим человеком, дышать вместе с ним одной эпохой.
А в канун Нового года «Остров песни» желает всем читателям «Ветра странствий» и любителям бардовской песни – радости удивлений, насыщенных и ярких встреч, понимания близких, духовного и физического здоровья.

Пятый номер журнала "Ветер странствий"

Фестивальные встречи друзей

Вета НОЖКИНА
Знаменательным событием для Казахстана уже тринадцатый год подряд является международный фестиваль авторской песни «Астана». Собирая участников конкурса песни, слушателей и почётных гостей, этот фестиваль занимает прочные позиции лидера фестивалей республики. Какие тенденции в авторской песне Казахстана наметились фестивалем 2011 года – об этом и хотелось поговорить…

Для разговора я задумала пригласить на страницы нашего журнала свидетелей этого праздника.
Как известно, фестиваль – это праздник итогов, подведённых определённым периодом жизни. Поскольку фестиваль «Астана» проходит один раз в год, по традиции в последние выходные июля, значит, и итоги его отсчитываем от XII фестиваля.

Съехались сюда авторы, исполнители, слушатели со всего Казахстана и российских городов – Челябинска, Омска, Новосибирска, Москвы и даже из Петропавловска-Камчатского. Дипломы победителей увезли: Омск (лауреат – Максим Попов, трижды лауреат в номинациях, автор, исполнитель, композитор), Караганда (лауреат – ансамбль «Марианна»), Алматы (дипломант Юрий Хайленко – автор, дипломант Николай Хан – исполнитель, дипломант Ирина Лобода – исполнитель).

Полный забот руководитель фестиваля Максат Сарсенбеков, как всегда озадаченно, появлялся в нужные минуты в нужных местах. Сцена этого года была великолепна. Оформление, звук – всё на высоте. Суетилась художественный руководитель фестиваля Гульзада Жаркимбаева, это на ней была организация программ от городов и тематические концерты. Мы, алматинская команда «Острова песни», были заранее предупреждены о своём тематическом часе, и благодаря Гульзаде выступление наше состоялось вовремя, и мы смогли донести до слушателей почти всё задуманное – программу «Летопись «Острова песни» – авторы Алма-Аты 80-х».

Важно исполняли свои обязанности приглашённые члены жюри: Владимир Васильев (Харьков), Роман Ланкин (Томск), завсегдатаи фестиваля Андрей Козловский и Раиса Нур (Москва), талисман фестиваля Женис Искаков (Омск), почётный гость фестиваля Владимир Юн (Алматы) и воспитанник фестиваля «Астана» Эдуард Двухимённый (Алматы).
Как идёт подбор кандидатур членов жюри фестиваля, выработана ли оргкомитетом фестиваля единая политика для работы жюри, как оргкомитет фестиваля использует итоги работы жюри – в чём они могут пригодиться для АП KZ? Эти вопросы повисли в воздухе, так как в суете организаторам некогда было на них ответить.

Карагандинский ансамбль «Марианна» стал лауреатом фестиваля. Хотелось бы узнать, в чём причина успеха ансамбля, как вообще обстоят дела с авторской песней в Караганде, как клубу удаётся поддерживать традиции многоголосья, да и подробности жизни клубной не помешали бы, ведь существуют они ни много ни мало уже почти 30 лет, а ещё интересно, как сложилась судьба уехавших из Караганды бардов – Виктора Баранова, Владимира Шемшученко, Мереке Искакова, Владимира Марченко и др.
На фестивале мы перекинулись лишь парой фраз – не до поднятия серьёзных тем, некогда: один концерт сменяется другим – и так с утра до поздней ночи. Набросали устный план намерений с руководителем ансамбля Нурханом Жумабековым, с руководителем клуба «Марианна» Ольгой Пынка, с руководителем ещё одного карагандинского клуба Владимиром Вишняковым…

Ольга ПЫНКА (Зиборова), президент клуба «Марианна»:
– …Мне ближе определение «хранительница очага и традиций». История бардовской (авторской, самодеятельной, туристской – как её только ни называли) песни в Караганде (и области) насчитывает уже более полувека. В 50–60-х годах прошлого столетия творческая студенческо-туристско-альпинистская молодёжь стала объединяться, сочинять и петь свои песни и песни других авторов. В составе ансамбля, ставшего лауреатом в Рязани, были В. Баранов, Г. Айгистов и сестры Рыбаковы. Кроме них известными личностями были К. Агельменев, П. Ломакин, С. Сошников, В. Юн, В. Савин (Санчо), В. Марченко (Марчелло). Самым активным был, конечно (и остаётся! – хотя живёт уже много лет в Санкт-Петербурге. – Прим. авт.), Виктор Баранов – отец родной.
Как клуб «Марианна» появился благодаря Татьяне Митрофановой – методисту ДК, услышавшей о бардовском движении, поехавшей на соответствующий семинар в Москву, где ей и рассказали, что у вас-то в Караганде (о-го-го!) есть очень известная в этих кругах личность – Виктор Баранов.
По приезде домой Татьяна разыскала Витю, был брошен клич и… В 1984 году родился клуб, названный в честь самого большого угольного пласта, залегающего под Карагандой. Баранов сказал: «Угольный пласт «Марианна» есть, теперь будет и песенный!». Так все и случилось.
Меня в клуб позвал Баранов. С ним мы познакомились годом раньше на туристском слёте, где он был в жюри конкурсной программы, а я, соответственно, в качестве конкурсанта-исполнителя. Ну а после того как я проникновенно и с азартом, глядя прямо ему в глаза, спела «Ты – моё дыхание» А. Якушевой, нам ничего не осталось, как стать друзьями.
Друзьями, практически родственниками, стали многие из тех, кто приезжал тогда в ДК «Молодёжный» в Пришахтинске (это достаточно отдалённый район города – другой конец географии. И ведь ездили же!). К слову о родственниках: на мой взгляд, «Марианна» (в разные времена и в разных её составах) тем жива и сильна, что, несмотря на временные трудности и разногласия, старается держаться «семьёй», пе-ренося свои интересы из сферы творческой в житейскую. Семьи, рождённые в клубе (или с его помощью), уже вырастили детей, которые, в свою очередь, дружат между собой и поют НАШИ песни.
Ещё в нашем клубе есть такая тенденция (которая, с одной стороны, радует, а с другой – огорчает до невозможности) – это творческий рост наших друзей и... их последующий отъезд. Причины – самые разные, начиная от семейных обстоятельств и кончая... всякими «житейскими и творческими»: Виктор Баранов, Владимир Марченко, Катя и Михаил Гейер (Гершкович), Владимир Шемшученко, Леонид Мараков (светлая ему память), Виктор Поплавский, Николай Старченков, Дана Барменова, Лариса и Саша Ежковы, Гульзада Жаркимбаева, Сергей Аксенов, Евгений Сухотерин, Денис Цветков, Женис и Мереке Искаковы, Лена Максименко (Артемьева) и др. Эти отъезды – основная причина того, что у клуба были периоды спада активности и существования клуба как такового. Представляете, как пустел клуб? Но оставались люди, которые продолжали встречаться, петь, ездить по фестивалям и даже организовывать концерты.
Проходило время, и «Марианна» в очередной раз возрождалась, сохраняя своё имя и традиции бережного отношения к бардовской песне (у нас, к счастью, были в этом плане хорошие учителя, привившие вкус к хорошей песне) и, конечно же(!), нашу любовь к хоровому пению.
Ни для кого не секрет, что бардовская песня – это увлечение и образ жизни людей, имеющих профессии, далёкие от музыкальных и литературных. Мы – любители и ценители, а профессиональные музыканты (или имеющие хотя бы какое-то музыкальное образование) в нашем жанре – редкость.
Другое дело, что для некоторых это увлечение со временем становится профессией. Большая удача «Марианны» в том, что на нашем пути нам в разное время повстречались (казалось бы, случайно) два хормейстера: в самом начале «Марианны» Катя Гейер и буквально полгода назад – Нурия.
Это те люди, которые старались и стараются сегодня привить нам, у которых всё музыкальное образование испорчено бардовской песней (шучу), хоть какие-то азы и навыки хорового пения, чувствовать дыхание и локоть друг друга. А это, поверьте, остаётся на долгие годы.
На сегодняшний день мы «доросли» до звания «Народный коллектив», хотя еще работать и работать... Очень хочется иметь своё помещение, а не простоместо для репетиций, хочется работать с молодёжью – делиться тем, чем сами богаты, – нашими песнями.
А по поводу того, что бардовская песня меняется или уходит в прошлое... Долго вести речи об этом или о том, как же всё-таки следует правильно называть жанр, как-то не в наших правилах. Уж так сложилось. Вот что по этому поводу сказал А. Козловский: «Все остальные только теории двигают, спорят, истину рожают, а «Марианна» поёт. Ей все эти споры по фигу. Грубовато, но по сути верно. Ну а если по существу вопроса, то:
– даже мир не стоит на месте – это раз.
– каждый внутри жанра может найти то, что ему ближе, – это два.
– если у молодёжи не будет достойных примеров и учителей (как у нас в своё время и как Тагир Айтбагинов в Астане сейчас), откуда молодёжь сможет понять, что такое настоящая хорошая «бардовская песня», – это три.
– нужно давать больше информации и (главное!) стараться проводить больше концертов, встреч, идти в школы, в вузы – это четыре.
…Ольга предложила очень много интересного материала, которого хватило бы на ещё одну статью. Отдельная история – забавные рассказы клубовцев… Все материалы в полном объёме мы выложим на нашем сайте проекта "Остров песни" www. akbard.kz. Но всё это стало свидетельством того, что победа на фестивале в Астане была для клуба не случайной, а планомерным итогом работы коллектива, которым в настоящее время вдохновенно дирижирует Нурхан Жумабеков, говорящий о своём творчестве шутливо: «В народе Жума...
Страшно люблю Маму и Папу, Гульзаду Жаркимбаеву, Мереке Искакова, Дашку Баранову, о, Крутову люблю (!), девчонок наших люблю! Имею пристрастие к кумысу, курту и мясу... Обожаю солнце, воду и воздух (или наоборот?!) Имею палатку, рюкзак, плавки, лыжи беговые... В перспективе – коньки, горные лыжи и парашют!

P.S. Имею недостатки! Ну а если серьёзно – авторской песней «заболел» во взрослом возрасте благодаря общению и дружбе с Гульзадой Жаркимбаевой.
Автор. А на данном отрезке времени – динамо-моторчик и «толкатель» клуба «Марианна» в официально-документальных кругах. Клубу есть чем делиться – песнями. Пусть этот багаж даст им ещё немало успехов, в том числе на «больших» фестивалях! Накануне отъезда с фестиваля Владимир Вишняков скромно протянул мне сборник своих стихотворений, который я прочла с удовольствием, – нетри-виальные стихи, размеренные, и в них достаточно поэтической образности:

Улыбнись, прощаясь мысленно
С рыжегривою печальницей.
Оглянись – полётом быстрых ног
День серебряный кончается…
(«Улыбнись…»)

Мысли мои пахнут дождём,
Пасмурным небом и светлою прядью.
Я и погода – в октаву поём:
Дождь – за окном, я – над тетрадью…
(«Мысли мои…»)

– Владимир, ты уже не первый год являешься ведущим концертных программ фестиваля «Астана» и на твоих глазах происходит взросление фестиваля. Какие песенные тенденции ты можешь отметить?
Что, по твоему мнению, происходит с бардовской песней?

Владимир ВИШНЯКОВ, руководитель карагандинского клуба «Пятница»:
– Наш жанр всегда отличался особой интонацией и содержанием. Я имею в виду песни тех, кто стоял у истоков жанра. Окуджава – прежде всего поэт. Он сам признавался в том, что аккомпанемент лишь помогает ему доносить до слушателей содержание стихов. Думаю, что эта подача (песенная) значительно увеличивает аудиторию слушателей и поклонников бардовской песни. Важно отметить, что мелодии писались и на опубликованные стихи известных поэтов. Самым значимым из них в нашем жанре лично я считаю Юрия Левитанского. Не помню, кто из мэтров сказал: «Бардовская песня – это продолжение разговора». Когда мы («Пятница») представляем песню «Не поговорили» на стихи Левитанского, то выражаем надежду на возрождение утраченного искусства беседы. И вновь хочу здесь обратить внимание на интонацию и содержание. Прошедший в Астане фестиваль меня порадовал тем, что звучало много песен, которые уже стали классикой жанра. Ещё два-три года назад, представляя «Пятницу» на фестивале, организаторы говорили, что «в их репертуаре преобладает классическая бардовская песня». Года четыре назад на фестивале после основной программы были «тематические» костры: у одного костра – туристская песня, у другого – авторская, у нашего была классика. Так тогда решили организаторы. Интонация и содержание фестиваля меняются сейчас определённо. У меня ощущение, что все, кто выходит на сцену, одной из задач для себя считают повеселить публику, дать эдакого «драйвеца». В том числе – члены жюри. Четыре года назад драмати ческую песню «После дождичка» Окуджавы нам советовали давать полегче.
Более того, было сказано, что якобы и сам Окуджава относился к теме войны легче, «веселее»… В бардовскую песню пришли ритмы и интонации из рок-н-ролла, блюза, джаза. Наверное, это неизбежно. В то же время, я думаю, что тяга к классической форме у отдельной части аудитории сохранится, но доля этой публики в общей массе, наверное, уменьшится.
– Три первых места фестиваля получил Максим Попов. Как ты думаешь, почему так произошло, достойных больше не было?
– Насчёт трёх призов в одни руки, по меньшей мере, странно. Я слушал тех, кто вышел во второй тур и, думаю, что, например, в номинации «композиторы» были конкуренты сильнее лауреата. Моё мнение разделяют и другие «старожилы» фестиваля. Мне думается, причина не в том, что лучшего, чем трижды лауреат, в конкурсе не было. Но я не член жюри и не хозяин фестиваля.

– Расскажи подробнее о своём клубе «Пятница».
– Нам пятый год. Мы именуемся квартетом, так как на данный момент это «закрытый» по форме клуб бардовской песни. Так сложилось. Вначале я хотел и попробовал поднять упавшее знамя «Марианны», так как из прежних лидеров никого не осталось. Но в чужой монастырь со своим уставом – дело гиблое. Я чётко озвучил свою программу: регулярные (два раза в неделю) репетиции без опозданий, а перед концертами – три-четыре раза в неделю; планы: по репертуару, продвижению, концертам и т. д. В итоге нас осталось четверо из десяти человек, и это уже никакого отношения к «Марианне» не имело. Зато теперь оживилась «Марианна», нашлись новые лидеры, и я рад их успеху.
«Пятница» периодически выступает на корпоративных мероприятиях, юбилеях, в одном из клубов Караганды. На осень-зиму готовим сольный концерт в Караганде. Мы первые, кто перестал ходить с протянутой рукой и начал понемногу зарабатывать. Наши концерты всегда имеют должную «упаковку»: билеты и афиши в цвете, баннер, реклама в отдельных СМИ, сценический образ. У нас своя репетиционная база, звуковое оборудование, печатное оборудование, студия звукозаписи. Не так быстро, как хотелось бы, но работаем и над альбомом «Пятницы». Цель – выйти с творческим багажом «Пятницы» за пределы региона

и республики. Но это отдельная тема...

Пятый номер журнала "Ветер странствий"

Вета НОЖКИНА
2 августа в Астане и 4 августа в Алматы прошли концерты российского поэта, сценариста, драматурга и барда Юлия Кима.
Да-да, того самого Юлия Кима, автора текстов песен широко известных кинофильмов «Двенадцать стульев», «Соломенная шляпка», «Формула любви», «Обыкновенное чудо», «Дульсинея Тобосская», «Пеппи Длинныйчулок», «Бумбараш», «Про красную шапочку» и ещё нескольких десятков фильмов. Это с песней Юлия Кима дети бывшего Союза смотрели передачу «Спокойной ночи, малыши» и многие напевали: «А-а в Африке реки вот такой ширины…»

Алматинская публика встречала легенду песни впервые

Сразу из аэропорта Юлий Черсанович захотел прокатиться по городу и удивлением была его неподдельная заинтересованность историей города, его почти детский восторг от новой и старой архитектуры, от загадывания желания в прикосновении к обжигающей от жары президентской ладони на мемориале новой площади, от Медеу и канатной дороги на Шымбулак в сопровождении нашего друга – тренерагорнолыжника, барда Владимира Юна, от смотровой площадки Коктобе, от Зелёного базара и обилия вкусностей казахского гостеприимства, от встречи с алматинскими бардами…

А мне, в свою очередь, вспомнилось детство и…
В семидесятых, когда ещё нормой для домов культуры были театральные кружки, мне довелось впервые услышать песенку с такими словами: «Негаданно, нечаянно пришла пора дороги дальней…»
Она была абсолютно кстати для нашей агитбригадной программы – сочное настроение, лёгкая бравада и одновременно какая-то грусть. Для времени советских песен эта мне показалась какой-то особенной – вроде бы для всех и в то же время – личная. Так началось моё знакомство с бардовской песней. Фамилия автора песни была слишком распространённой, но очень близкой мне – Михайлов (я иногда подписывала свои стишки своим отчеством, – Михайлов Н. А.). И каково же было моё разочарование, что этот псевдоним уже используется, и кем – тем самым автором полюбившейся мне песни – Юлием Кимом.
Позже, уже в конце восьмидесятых, держа в руках большой виниловый диск «Рыба-кит», узнала, что Юлий Ким не только известный бард, но и драматург.
Могла ли я предположить, что спустя годы смогу организовывать концерт Юлия Кима… В ответственности организации концерта вспоминаю слова израильской бардессы Марины Меломед (соавтора Юлия Кима, с которой мне посчастливилось познакомиться в 2008-м на Всемирном слёте поэтов, бардов и музыкантов): «Волнение, испытываю волнение от прикосновения к эпохе…»
Юлий Черсанович любит называть себя ходячим мифом. Многие истории, которые он рассказывал нам – участникам «Петербургского аккорда – 2010» – настолько яркие, что их невозможно забыть. Например, как в 1938 году расстреляли его отца и отправили мать в ссылку, а его увезли родственники сначала в Калужское село Малоярославец, а потом в небольшой городок Ташауз в Туркмении, где он впервые вдоволь мог насладиться восточным фруктовым изобилием. После окончания школы он возвращается в Москву поступать в пединститут и со страху перед местными ребятами – поступает.
В то время он уже «баловался» игрой на семиструнной гитаре, и по вечерам в общежитии собирались толпы студентов «посмотреть на студенческого Горацио» (Юлий тогда сочинил песню о Горацио, а период студенчества и стал точкой отсчёта рождения Кима – поэта, Кима – барда). Тогда же появляются его диссидентские стихи и песня об учителе обществоведения, который никак не мог ответить на многие важные вопросы и печально закончил свою жизнь под обрушившимися на его голову томами «Капитала» Маркса. Это был очень смелый шаг по тем временам – исполнить такую песню на студенческом вечере… После окончания института Кима направили на Камчатку, где за три года жизни Юлий Черсанович показал себя прирождённым педагогом. Он рассказывал, что любовь к педагогике у него от мамы, в своё время окончившей тот же московский пединститут. В камчатском посёлке, куда был направлен Юлий Черсанович, народу было около двух тысяч. Посёлок на полгода был отрезан от всех дорог. Но кипучая жизнь, организованная школьными учителями и не без участия Кима, сглаживала и отдалённость, и бытовую неустроенность. У них была «маленькая пианинка», которую они перевозили из школы в клуб на детских санках. Ставились песенные программы, устраивались костюмированные балы… Был даже кукольный театр… Ходили в походы по тундре, а однажды потеряли физика Володю и три дня искали его, пока он сам не нашёлся. Вот где было ружейной пальбы: сначала для поиска, затем для салюта…
Мне думается, эпоха, вместившая Юлия Кима, – это не «вчера», «не сегодня», это «всегда». Он всегда в приподнятом настроении, как будто за его плечами, в его «вчера» не было тяжёлого детства, ареста родителей, неприятия его фамильной принадлежности, нескольких лет Камчатки, диссидентства… А остаются навсегда на лету схватываемые песни о море и моряках, о пиратах, шутах и гусарах, о далёких странах и городах… Он как будто песенный полиглот, использующий бардовский язык, понятный любой аудитории. Его творчество сквозит наблюдательностью, умением синтезировать реалии и выдумку. Странно, но в биографии Юлия Кима не стоит на первом месте тяжесть пережитых проблем, он как будто ставит отражатель проблемам своими пьесами, стихами и песнями. Наверное, решать формулу жизни таким образом – привилегия сильного человека. И, может быть, поэтому на встрече с Кимом зал и автор легко стали единым целым.

Рассказы, шутки, песни Юлия Черсановича и дыхание аудитории – всё в ритме отличного настроения. Прямо по-шекспировски – перетекание жизни в театр и в обратном направлении…
Накануне приезда Кима мы проехались по книжным магазинам города в поисках сборников его стихов и песен, но, увы, ничего не было найдено. Пришлось старую, немного потрёпанную книжку Юлия Кима «Мозаика жизни», которая моей рукой была исчиркана карандашом ещё лет десять назад, предложить для автографа. Пожелания достались и «Острову песни»:

Алматинский «Остров песни»!
Мне было славно с вами вместе,
И будет так чудесно,
если Я к вам опять приеду с Пресни!
Ваш Ким (Юлий)
4.08.11

Наблюдая за происходящим на сцене из-за кулис, я была поглощена его искромётными рассказами-размышлениями, остроумными ответами на вопросы и сама невольно начала размышлять об истоках успешности Кима, и пришла к выводам – он интересен всем: театралам – как мастер перевоплощения, музыкантам – как тонкий ценитель интонирования, поэтам – как чуткий хранитель слова, детям – как автор детских настроений, бизнесменам – как человек-загадка, собирающий полные залы, спортсменам – как личность, добивающаяся поставленных целей… И всё это вместе важно любому человеку, потому что через всё творчество Кима красной линией проходит нетерпение к самолюбованию, самоутверждению, и на первом месте стоят категории обладателя внутренней свободы, в основе которой его же расшифровка формулы жизни: «Мир без песен пресен».
Он говорит, что «совесть – категория нравственная…» и, может, поэтому взгляд его не в пол или в потолок, а прямо в глаза. Вот так и со сцены он смотрит – как будто каждому в глаза, как будто каждому поёт – обо мне, о тебе, обо всех нас.

Вышел четвёртый номер журнала "Ветер странствий"

Владимир НОЖКИН
О том, что в конце апреля на Байконуре состоится фестиваль авторской песни «Белое солнце пустыни», приуроченный к 50-летию первого полёта человека в космос, мы узнали ещё в феврале, после звонка Владимира Тиньгаева – руководителя байконурского клуба «Звёздный». Появление нового фестиваля, организованного людьми, разбирающимися в авторской песне, умеющими сплотить во время фестиваля всех его участников на фоне сегодняшней не лучшей ситуации в бардовской среде, обещало быть для всех глотком свежего воздуха.

Не секрет, что в последние годы в Казахстане «взрослым» фестивалям «Астана», «Чимбулак», проходящим в июле, не было равных. Алматинские «Лиловый ветер», «Горное эхо», «Зимний аккорд» и прошлогодний «Звёздное небо», позиционирующие себя как фестивали авторской песни, по мнению Совета Центрально-Азиатского региона, пока слабоваты.
Усть-Каменогорский «Тургусун» – очень уж далеко расположен, да и разбросанность его по жанрам даёт что-то отличающееся от бардовской песни, а фестивали в других городах Казахстана – в Петропавловске, Джезказгане – носят периодический характер (за исключением детских и юношеских).
В общем, новость о фестивале на Байконуре была воспринята на ура.

Памятным событием для алматинцев, отъезжающих на Байконур, оказалась внеплановая встреча на «Острове песни». В этот день гостем Алматы стал питерский автор Вячеслав Ковалёв (на фото вверху слева), чьё выступление понравилось всем без исключения, кто собрался в этот день в кафе «Янтарный берег» на берегу озера Сайран. Возможность услышать столь маститого автора нам представилась благодаря Аиде Туртаевой из Петропавловского клуба «Союз-автор», пригласившей Вячеслава Ковалёва в жюри Петропавловского фестиваля, и КСП «Звёздный», куда и направлялся Вячеслав в качестве председателя жюри.
И буквально на следующий день после концерта дружная поющая толпа в пятьдесят человек погрузилась в поезд № 7 «Алматы–Москва» и отправилась на станцию Тюратам, ехать до которой предстояло сутки и ещё чуть-чуть.
День в поезде не мог обойтись без песен и очень важной для всех репетиции новой песни, которую написал алматинский автор Владимир Бегунов – «Давай сбежим на Байконур», впоследствии ставшей хитом фестиваля.

А утром с приграничной станции Тюратам двумя автобусами нас доставили в город Байконур. И уже к полудню, расселившись в номерах комфортной студенческой гостинцы и получив бейджи, мы отправились на экскурсию – знакомиться со столь достопримечательными местами, где ступала нога первых покорителей космоса, где и по сей день не рвётся связующая нить Земли и неба, которое кажется как будто ближе и где солнце палит как будто жарче.
Маршрут экскурсии пролегал на Гагаринский старт (стартовый комплекс «Союз») и в Музей космонавтики. Сопровождал экскурсию заслуженный испытатель Байконура Александр Александрович Гущин, который знает о Байконуре практически всё. На дни фестиваля Александр Александрович (или как по-доброму его все называли – СанСаныч) стал для всех добрым талисманом.
Вот что «по секрету» поведала нам куратор алматинской делегации (СанСаныч-2) – Александра Корнилова: «Александр Александрович долгое время служил на космодроме, я его помню ещё с детства, он общался с моими родителями.
Я всегда его воспринимала как СанСаныча, не выпытывая никаких подробностей... Уже два года, как они с супругой живут в Калуге. А сюда СанСаныч наведывается в гости, по делам, вот и сейчас приехал на юбилейные мероприятия и фестиваль. СанСаныч пишет стихи, в юности пел в хоре Самарского авиационного института под руководством Ощепкова. Он турист, альпинист, на байдарке ходил. А гидом я его пригласила, так как этот человек знает о космодроме практически всё…»

Всю экскурсию Александр Александрович, не умолкая и не садясь (четыре часа на ногах!), рассказывал об истории Байконура и интересных фактах, которые всегда сопровождают ставший столь близким для нас, хоть и на время, мир космонавтики. Меня не оставляло впечатление какой-то нереальности от происходящего. Мы находились в тех местах, которые так часто видели на телеэкране: уходящая вверх ракета, непонятные с детства слова, среди которых запомнилось почему-то слово «кабель-мачта». Теперь, когда всё это рядом, можно было видеть, какой труд заложен и вкладывается в то, чтобы взлетали ракеты.
Как и Стартовая площадка, Музей космонавтики произвёл сильное впечатление. Любовно расположенные по многим залам материалы дают представление о том, как исторически происходит покорение космоса. Интересны экспонаты, которые были частями различных космических аппаратов.
Поразил спускаемый аппарат – колокол, который мы видим при посадке. Ох и тесно там, похоже, космонавтам! На заре космонавтики был сделан даже спускаемый аппарат для животных. Ну а продукты для космоса – это, как говорят, отдельная песня. Жаль, что еду нельзя было попробовать. Хотя по частому срабатыванию сигнализации во время экскурсии я сделал вывод, что попытки что-то попробовать предпринимались регулярно. Интересным было и кресло-катапульта с размещённым манекеном, который любовно назвали Иван Иванычем. Этому «человеку» доверяли и полёты и испытания катапульт. В результате на сегодняшний день российская космонавтика оказалась самой безопасной, а катапульты – надёжными, позволяющими спасать космонавтов в, казалось бы, безнадёжных ситуациях.

«Буран». Никак нельзя обойти в Музее космонавтики эту махину – космический корабль многоразового использования. К сожалению, в своё время он совершил всего один полёт. По разным причинам эта перспективная программа была свёрнута, о чём с сожалением рассказывал нам СанСаныч. Какое же счастье ожидало всех, когда каждому из нашей группы было позволено порулить, покрутить, пощёлкать всякими кнопочками и штучками в кабине челнока…
Вечером под впечатлением экскурсии мы были ещё более переполнены событиями открывающегося первого Международного фестиваля. Гостевой концерт, знакомство с делегациями других городов, коих насчитывалось восемнадцать, погружение в знакомые и незнакомые песни – было подчёркнуто значимостью фестиваля, посвящённого Гагаринскому старту. И изумлением для всех стало видеопоздравление участникам фестиваля от космонавтов, находившихся в это время на орбите. Это было эффектно.
Так стартовал фестиваль «Белое солнце пустыни». Название ребята взяли из одноименного фильма, который по традиции просматривают члены экипажей перед запусками кораблей в космос. Жюри фестиваля «Белое солнце пустыни» состояло из пяти человек: уже упомянутый выше Вячеслав Ковалёв – автор из Санкт-Петербурга, Александр Калистратов – автор, один из первых руководителей клуба «Звёздный», ныне тоже проживающий в Санкт-Петербурге, Евгений Зинин – президент клуба «Зелёная карета» (г. Усть-Каменогорск), руководитель Совета Центрально-Азиатского региона по вопросам авторской песни, Владимир Ким – автор клуба «Звёздный» города Байконур, Вета Ножкина – автор Алматы, руководитель проекта «Остров песни», объединившего клубы Казахстана и Центральной Азии. И этим пятерым, без сомнения, понимающим толк в бардовской песне и умеющим отличить хорошую песню от посредственной (поскольку сами они являются хорошими авторами и исполнителями, а также знают и чтут традиции бардовской песни), довелось прослушать за дни фестиваля сто двадцать одну конкурсную песню.

Двадцать первых участников номинации «Автор» представили на суд жюри по две песни. Из-за опоздания первого участника (Сергея Постолова) выступления в самой главной номинации открыла Елена Краснова – молодой автор из Абакана с настоящим русским характером. Эта девушка, без сомнения, необычна по манере подачи песен, которые она поёт с этакой сибирской угловатостью. Дмитрий Крюков из Челябинска запомнился сразу же тем, что его песни очень похожи на песни Олега Митяева. Вероятно, живя в Челябинске, на родине Олега Митяева, трудно уйти от соблазна и не быть похожим на Митяева. Плохо это или нет – вопрос... Особо же выделились два автора – алматинец Владимир Бегунов (Клуб «Тоника»), ставший лауреатом конкурса авторов и тот самый, опоздавший на своё выступление Сергей Постолов (Клуб «Грань», Белгородская область), которому был присужден Гран-при фестиваля.
Владимир Бегунов уже около тридцати лет работает в жанре. Он хорошо помнит ещё первые составы «Тоники», алматинские фестивали и абонементы. В общем, то время, когда в Алма-Ату приезжали Визбор, Дольский и другие маститые авторы. Правда, до последнего времени, в силу жизненных обстоятельств, Владимир находился, как говорится, в засаде. Но в прошлом году он заявил о себе, выпустив свой первый CD-альбом «Рубежи».
Сергей Постолов стал для многих зрителей и участников открытием этого фестиваля. Правда, до этого его «открыли» на прошлогоднем (2010 г.) Грушинском фестивале – там он стал одним из лауреатов. Поразительно, но, живя в деревне с населением в тысячу человек, Сергей ведет обширную клубную работу, при этом в клуб постоянно приходят не менее 30 молодых ребят. Хороший пример для наших клубов, не правда ли?..

Выступления в последующих номинациях – исполнителей, авторов музыки, ансамблей, детского конкурса – подарили новые имена: Александра Малакеева (Белгородская область), Татьяна Клеветова (Челябинск), Ирина Ким (Байконур), Денис Горошко (Самара), Всеволод Новопашин (Бишкек), Николай Зверев (Шымкент), Суюнгали Шукуров (Уральск), ансамбль Акчуриных (Актобе) и два детских ансамбля Байконура клуба «Ваганты». Наших алматинцев, удостоенных наград, было больше всех – Елена и Александр Невские, Фарит Сахабутдинов, Ирина Лобода, Пулат Маликов, в детском конкурсе – Руслан Невский (9 лет, самый молодой автор) и трио сестрёнок – Настя Радаева, Ангелина Рябыш и Полина Мотянко.

История АП Казахстана теперь прочно впишет имена тех, кто организовал этот праздник бардовской песни: Владимир Тиньгаев, Борис Найштут, Андрей и Ольга Котович, Александра Корнилова, Владимир и Варвара Якимовы, Тарас Ворона, Елена Петелина, Олеся Азерникова, Владимир Ким, Снежана Фалеева, Анастасия Прийдун, Сергей Волобуев, Александр Гущин, Евгения Гаврилова, Владимир Жильцов, Изабелла Шагидуллина, Александр Шишкарёв, Елена Шкурина, а также благодаря помощи администрации города Байконур и руководителей различных управляющих организаций – А. П. Петренко, Ю. В. Петровский, С. П. Смирнов, С. Ю. Швед, А. В. Фокина, С. З. Малыгина, Г. К. Жалгазбаева.
Изнуряющая жара от палящего белого солнца стала испытанием на выносливость, но праздник песни получился. Алматинцы увозили с собой дипломы лауреатов и дипломантов. В поезде опять звучали песни, теперь уже немного щемяще-грустные, но ненадолго – до следующего фестивального праздника в Астане, на главном Международном фестивале Республики Казахстан.

Фото автора
Байконур