Но главное, как считает Светлана, это то, что алматинских, казахстанских поющих поэтов все больше узнают в поющем братстве. Вот и на зимнюю «Грушу» она повезла музыкальный Mp3-альбом с программами 2006-2007 годов «Остров песни». Что такое «Остров песни?» Это содружество клубов авторской песни Алматы, пять лет назад организовавшее свой первый концерт. Тот моноспектакль Светланы Ножкиной, Николая Хана и Сергея Сидорова назывался «Любовь на троих» и первых своих зрителей собрал в квартире Ножкиных. А последний концерт «Остров песни» вместо ста человек, которые может вместить ресторан «Восточный», принял 130. Желающие попасть в зал заранее резервируют места.

Мы сидим со Светланой в ее студии, где она продолжает «доводить» диск для фестиваля, давая мне послушать фрагменты. Звучат песни тех, кто были гостями и остаются жителями «Острова песни». А посетили «Остров» за эти два года около ста авторов-исполнителей из России, Киргизии, Узбекистана, почти всех городов Казахстана. И вдруг – стихи в исполнении Валерия Михайлова, Надежды Черновой, Бахыта Кенжеева, мои собственные… Каждый из этих поэтов выступал на «Острове песни».

Кроме таких сборных программ диском может стать концерт «островитян», и выпущено их уже тридцать восемь. Профессиональным телеоператором Борисом Беликом снимаются видеофильмы, которые востребованы на республиканских телеканалах. Светланой ведется большая архивистская работа – собираются сведения обо всех авторах и даже передаются в городской архив. Похоже, перед нами тот случай, когда «девушка с гитарой» стала мини-академией авторской песни, имя которой – «Остров песни». А потому и беседа поневоле началась с вопроса «академического»: есть ли различие между авторской песней и бардовской? Какие здесь признаны критерии?

Песня не для ног

– Как правило, то, что общепризнано, отличается от того, что есть на самом деле. Так в любой сфере, наверное, – размышляет Светлана. – Для меня бардовская песня – это всего лишь часть жанра «авторская песня», который включает в себя и туристско-альпинистскую, и профессиональную, и этническую, и театрально-ролевую, и дворовую, жаргонного направления…

– И городской романс?

– Да. В авторской песне для меня есть несколько главных составляющих. Это в первую очередь человек, пишущий песню. Но не любую, а ту, которая заставляет думать, во-вторых, это текст, и не просто текст, а настоящая поэзия. В-третьих, это музыка, вобравшая в себя слово и отражающая личность автора или содружество авторов. Хотя кто-то считает, что в авторской песне главное – интонирование, кто-то обозначает главенствующей тематику, кто-то вообще утверждает, что авторская песня – прерогатива исключительно самодеятельных авторов-исполнителей … Но в любом случае – это песня не для ног, это песня для думающего человека. Вспомним кельтскую культуру, откуда и пришло понятие «бард» – глашатай, рассказывающий о своих мироощущениях. Но ведь и на Руси во времена Ивана Грозного царские указы провозглашались в певческой манере, глашатаи рассказывали о правилах жизни, другое дело, что пели они по «спущенным сверху» материалам…

– Кто для тебя яркий представитель именно бардовской песни?

– Из первого поколения – Окуджава, Галич, Визбор, из последующих – Дольский, Городницкий, Луферов, Анпилов… Последняя моя авторская боль в имени Андрея Крючкова… Если оглашу весь список – надо будет только именам отвести целую полосу… Они говорят в своих песнях о главном в жизни, о чем хотела бы говорить и я.

– А что сейчас главное в жизни, о чем стоит говорить в бардовской песне?

– Во всяком случае это не политика и не цены на хлеб. Я стараюсь вообще не трогать политику: искусство и политика несовместимы. Хотя и получается, что все в жизни взаимосвязано и каких-то явлений нельзя не замечать. И у меня есть песни о болях нашего времени. Или, например, стихи, написанные в пригородной подмосковной электричке:

Эх, земля, все клином клин, да поедом –
Кто ж тебя так, это ли всё ты?
Мчишься в бездну пригородным поездом,
Оставляя шпалы на кресты.

Одна из первых моих программ в Алматы называлась «Я возьму твои боли». Но основной акцент всё же я делала не на болях социального плана, а болях нравственных.

– А у тебя нет ощущения, что ты подзадержалась на старте, вернувшись после окончания Усть-Каменогорского пединститута в родной Серебрянск? Неужели не могла остаться в областном центре, где была какая-то литературная, музыкальная жизнь? Да не какая-то – Усть-Каменогорск славен своими традициями, там в это время Евгений Курдаков был!

– Я отдала дань своей родной школе, в которую вернулась молодым специалистом, в которой шесть лет преподавала русский язык и литературу, мировую художественную культуру, этику и психологию семейной жизни, была заместителем директора школы по воспитательной работе. И всегда музыка была рядом. Все уроки литературы шли с открытой дверью, мы много экспериментировали. Директор школы Валентина Ивановна Погорелова была педагогом-новатором, требовавшим от своих учителей умения быть личностями. А это уже формирование философии жизни. И этот период был дан мне неспроста. К тому же я вернулась в свою родную семью, ведь и музыка, и любовь к стихам у меня от папы – он был творчески одаренным человеком. У нас ни один праздник не обходился без песни… И первой моей песне, с которой все начиналось, в этом году исполнится тридцать лет. А потом был и Усть-Каменогорск, работа на телевидении, встреча с Евгением Зининым, где в клубе «Зеленая карета» я почувствовала, что прикоснулась к чему-то необыкновенному, почувствовала, что мне там уютно, что это то, чем я хотела бы и могла заниматься в жизни. Там я поняла, что мои песни нужны кому-то. Там я начала выстраивать свои первые творческие программы совместно с музыкантами, аранжировщиками, в частности с талантливым музыкантом, ведущей скрипкой областной филармонии Виктором Желтовым. Оттуда пошли мои первые поездки с песнями по городам и весям.

– То есть это уже был профессиональный подход?

– Да, именно в то время начал формироваться остов моего сегодняшнего дня. И первыми наставниками стали Евгений Зинин – президент клуба «Зелёная карета» и Евгений Васильевич Курдаков, который дал мне возможность научиться чувствовать и любить поэтическое слово. Это мои Учителя.

– А как ты попала в Алматы?

– Встретила человека, который предложил идти по жизненному пути вместе.

– И мне кажется, я его знаю. Это твой муж Володя? А у тебя не было к тому времени ощущения необходимости перемен? Вот, когда я уезжала из Темиртау после университета, чувствовала, что мне в этом городе тесно, что давит «потолок» газеты…

– Да, пришло время, надо было уезжать. Хотя все было на гребне успеха: был театр авторской песни, мы проводили фестиваль «Алтайская струна», сформировалась хорошая команда соратников. Но, как и в Серебрянске, я уже чувствовала тесноту, казалось, что предвижу каждый последующий шаг, хотелось большего. Теперь уже я понимаю, что наши отъезды продуманы кем-то заранее…

Аккомпанемент душе

– Когда мы с тобой впервые встретились года два-три назад, ты сказала, что переживаешь творческий кризис. Может, ты и Алматы уже переросла, а тем более после успеха на Грушинском фестивале?

– Головокружения нет – это я заявляю со всей ответственностью. Тогда было, с одной стороны, ощущение, что какой-то период пройден, нужно остановиться и обдумать происходящее. А с другой, боязнь: а вдруг дальше тупик, и ничего нет? События, словно шагреневая кожа, порой стягивают всё во мне, и если не приходит удивление чем-то новым, непознанным, наступает депрессия. Главный редактор журнала «Простор» поэт Валерий Федорович Михайлов был тем новым человеком, который меня удивил своим Словом. Та маленькая книжица, которую он мне подарил, оказалась настолько по мне, что мне захотелось петь. И когда я запела его стихи, я поняла, что я не могу писать, как раньше писала.

– Песня «Пети-пети» чудно воспринялась на Ташкентском фестивале в Чимгане, даже птицы, казалось, подпевали мне. А вслед за «Пети-пети» появилось ещё несколько песен, и каждая – это целая история. Ведь в музыке я не просто передавала свои ощущения, мне очень помогал сам поэт, рассказывая о том, как писалось то или иное стихотворение. Это ли не творческий тандем? Помню, когда мы начинали работу с Бахытжаном Канапьяновым над нашим общим проектом, я испытывала опасение – вдруг я понимаю слово не так и могу привнести музыкой другой смысл…Но, видимо, в творческих союзах и ценно взаимодействие для рождения нового.

– А на Грушинском фестивале что ты пела?

– Пела песни на свои стихи – «Плач по тихой воде», «Да боже ж ты мой…», «Отпускают деревья листья по осени…» и «Люську», ее там окрестили «Цыганочкой», под которую руководитель «Зазеркалья» Александр Роттенберг не удержался и пустился в пляс. Вообще пела много, что-то просили повторять. Зацепились песни «Страна тюльпанов», «Два ежика»… Я первый раз была на этом фестивале, хотя мечтала съездить давно. А когда решилась поехать, выяснилось, что он разделился, и на Мастрюковских озерах совсем другие люди. И я остановилась на выборе Фёдоровских лугов, решила ехать к Борису Кейльману, к старожилам, к тем, кто 34 года назад начинал этот фестиваль. И теперь уже, находясь в творческом союзе с Алексеем Иващенко, Валерием Боковым, Борисом Щегловым, Ириной Алексеевой, молодыми Романом Ланкиным, Павлом Фахртдиновым, Эльмирой Галеевой, Юлией Зиганшиной и другими, я могу уверенно сказать – я попала к друзьям.

– Все-таки какое-то совершенно необъяснимое, феноменальное явление – этот Грушинский фестиваль. Представить невозможно – 200 тысяч человек, по своей воле собравшихся в одном месте! И уже тридцать четвертый год… Потрясающе.

– Это место старожилы называют намоленным. Валерий Грушин, чьим именем назван фестиваль, был обыкновенным парнем, студентом авиационного института, он погиб, спасая тонущих детей. В честь него сокурсники организовали слёт, чтобы попеть песни, любимые Валерием, и почтить память друга. На второй год собралась уже тысяча человек. И каждый последующий год стал объединять поющих друзей. Так начинался фестиваль и развивал традиции жанра авторской песни. И мы на своем «Острове песни» стараемся делать то же.

– Знаешь, не всякий яркий исполнитель еще и хороший организатор, и учитель. А ты продолжаешь дело своих учителей – собирания творческих сил. Но ведь и эта студия, и вся техническая сторона концертов требует определенного обеспечения?

– Этим нас всем обеспечил… Володя. Будучи человеком очень собранным, технически подкованным, он сумел правильно организовать техническую сторону. И он же, когда мы переросли рамки нашей квартиры, предложил снимать в аренду зал для регулярных вечеров. Теперь аренда окупается, мы выплачиваем гонорары авторам, и аппаратуру новую покупаем. У нас появился свой зритель, мы увидели, что наши программы нужны людям, что на этих вечерах образовалась своя неповторимая атмосфера. Видели бы вы, как нас принимали в Тургене, где два года мы вели благотворительные концерты. «Остров песни» – это место встречи бардовских клубов Алматы с заранее продуманными (минимум за полгода вперёд!) программами, это площадка, на которой можно опробовать свои силы в свободном микрофоне и сделать свою цельную программу. За пределами «Острова» остаются проблемы, социум, быт, а здесь всегда отличная погода.

– А, простите, где деньги берете на поездки, на фестивали? Есть ли у вас спонсоры?

– Я пробовала искать спонсоров еще в Усть-Каменогорске. И мне приходилось доказывать, что то, что мы делаем, нужно людям, что это не столько наше удовольствие, сколько необходимость для нравственного развития общества. Но потенциальные спонсоры, как правило, удовольствие видят в другом. Они заявляют: «А не люблю я бардов». А сами даже прийти послушать не желают. Им адреналин нужен. Зачем во время отдыха работать мозгами? Но наша своеобразная независимость дает возможность более прочно стоять на ногах. Наши ребята пришли из современного социума. Сергей Неверович, Леонид Глущенко, Фарид Сахабутдинов, вот вы сегодня с Сергеем Альжановым познакомились, – это те, кто очень активно помогает своими собственными вложениями. Я сама даю частные уроки.

– Какие?

– Я разработала курс ускоренного обучения игры на гитаре для любых возрастов. Всего за восемь занятий ученики, порой с абсолютного «нуля», узнают теорию музыки, обучаются аккомпанементной системе, и основной акцент я делаю на умение подбирать по слуху любимые произведения. Ведь гитара – это в большей степени аккомпанемент для поющей души. Даю также уроки вокала, фортепиано. Знаете, сколько было интересных встреч? Например, когда человек пенсионного возраста приходил и говорил о том, что вот высвободилось время, а мечта осталась неосуществлённой, или бизнесмен, который привык достигать всего, но осталось то, что мешает быть уверенным, что всего добился…А в том, что это действительно уникальный курс, я убеждаюсь, когда слушатели этого курса начинают сами аккомпанировать себе любимые стихи, приходят на «Остров песни» и остаются, потому что понимают – без этого жить уже нельзя.

– А я слышала, ваш «Остров песни» уже и мастер-классы дает для своих авторов?

– В 2006 году возникла потребность пригласить к нам и тех, кто мог бы поговорить о наполнении песенного материала. Продумывали, в какой форме это сделать. И тут возникла идея с проведением мероприятия на Иссык-Куле. Мне вспомнилось, что эти места очень любил Насер Кульсариев. Так и возникла идея проведения мероприятия, посвященного памяти Насера. Эту идею поддержал Алексей Иващенко. Он, Константин Мыльцев из Томска, Алексей Брунов из Санкт-Петербурга, Ирина Алексеева из Москвы, Евгений Зинин из Усть-Каменогорска объединились в мастеровую команду. И благодаря им были проведены мастер-классы. Мы увидели, что результатом такой работы стали новые хорошие песни. Поэтому в декабре 2007 года повторили эту слётную форму с приглашением автора-исполнителя с опытом проведения мастер-классов Александра Макаренкова из Москвы. Провели и эксперимент – поэтический мастер-класс, на который пригласили Валерия Федоровича Михайлова.

Дело семейное

– Светлана, мне кажется, как шансон – порождение чисто французское, так авторская песня – явление советское. С одной стороны, на кухне буйным цветом расцветал андеграунд, с другой – романтики ехали «за туманом и за запахом тайги». Боюсь, что прагматичный новый век убьет эту песню, низведет ее до доморощенного состояния, такого высокого профессионализма, как Никитины, Суханов, Митяев, уже не будет. А ваши прогнозы?

– Я не могу говорить о таком глобальном процессе по одной причине – я не всевидящая. Мы просто делаем свое дело. И если каждый будет делать своё дело со всей ответственностью – оно не умрёт. За опаданием осенней листвы, за зимними бурями вновь наступает весна, появляются новые всходы – это в природе. А мы не можем жить не по её законам. То, что наблюдается в России, – а это жанр русскодумающей песни – она продолжает жить на кухнях, в концертных залах, в том числе и на телеканалах. Имена Никитиных, Суханова – это вершины, по которым определяется уровень. Достичь этих вершин нелегко, но у каждого – своя дорога. Нужно достигать своих вершин.

– А как ваши дети относятся к вашим песням? Не могу забыть, как на презентации книг одного известного писателя его двое успешных сыновей без стеснения сказали, что книг отца не читали. Но хотя бы выразили желание их почитать…

– Дети разделяют мое занятие. Сын пишет песни, у него хороший голос, хотя это песни ближе к стилю рок, но это его выбор. Дочь в выпуске дисков – первый помощник рядом с Володей. На них, на моих близких, я опробываю все новенькое, что появляется из меня. Хотя и Павел, и Станислава оба технари – сын учится в вузе, дочь в аспирантуре, они научились быть чуткими по отношению к творчеству. Здесь надо отметить, что молодые вообще входят в наш жанр только благодаря родственникам или друзьям своих родных. Но интересные молодые люди есть, и мне очень хочется, чтобы их было больше. Маша Таланова растёт и развивается благодаря своим папе и маме, которые уже вросли в этот жанр. Папа – Сергей Таланов в составе группы «Северный ветер» – лауреат Грушинского фестиваля и сама Маша (с аккомпанементом мамы – Карины) тоже лауреат детской сцены Грушинского фестиваля, и, кстати, у них на «Острое песни» 6 марта сольная программа. Лена Трубачева начинала с хора своей мамы; у Лены сольная программа на «Острове песни» осенью 2008 года. Есть целая творческая семья Хайленко: дедушка, папа, внуки поют и ещё как поют! А у Руслана Невского в его семь лет уже две песни собственного сочинения, одна называется «Непутевая жизнь», по ней видно, как серьезно он задумывается над жизнью, совсем в традициях жанра, впрочем, по-другому и быть не может рядом с бабушкой и дедушкой – исполнителями классической бардовской песни. В прошлом году мы участвовали в детско-юношеском конкурсе «Струнная капель» в Астане, который проводят тоже смелые ребята, не желающие жить «эх, по-другому»: Гульзада Жаркимбаева и один из главных организаторов «взрослых» фестивалей Максат Сарсенбеков. Мною уже принято приглашение на участие в этих фестивалях как члена жюри. Вообще поездки по другим городам дают хороший заряд. У меня распланированы поездки до ноября 2008 года. Ожидаю очень много от выступления в Туле в сентябре.

– Светлана, а как ты думаешь, какой тип характера востребован авторской песней?

– Это цельный, гармоничный человек. Сегодня это новый человек, отличающийся от шестидесятников: более практичный, любящий работать и умеющий отдохнуть с умом. Только думающий человек любит работать. Раньше было много учителей. Сейчас в жанре их нет, да и в школе учителей нет, всё больше преподаватели – они узко знают предмет, они не спешат раскрыть себя ученикам. Новая система образования потребовала преподавателя, а воспитателя отвергла.

– То есть сегодня ты бы в школу не пошла работать?

– Нет. Система сегодняшнего образования мне не то, что непонятна, она мне чужда. Она воспитывает в большей степени созерцателя, стоящего перед выбором уже предложенных решений. Она не даёт глубоких знаний, не формирует личность. А свобода личности с ценностным содержанием – вот главное, что должна воспитывать школа. Мне бы очень хотелось на своем «Острове» сделать всё, чтобы люди чувствовали истинные жизненные ориентиры. «Остров» – это своеобразный вектор от человека к человеку в самых добрых его побуждениях.

– Но, может, на нем как раз ищут убежище неудачники?

– Если бы они были неудачники, не могли бы оплатить входной билет. А знаете, Люба, по-моему, мы все по жизни неудачники со своими благими намерениями, столь мало востребованными обществом, государством.

– Да ты что? Ну мы договорились…

– Несмотря на все удачи, которые сопутствуют мне, я по большому счёту недовольна своей жизнью, а в большей степени результатами её – не всё успеваю. А из юности я тяну за собой песню Алексея Иващенко с утверждениями, которые приняла как свой жизненный девиз:

Я как в зеркало смотрюсь в других,
В тех друзей, с которыми судьба свела.
Может, я и впрямь такой, каким я отражаюсь в них,
Может, просто кривы зеркала.
Звёздочка моя, свети, свети,
Что бы ни случилось, ты должна светить,
Не беда, что в лужу наступлю ногой я на пути,
Мне бы сердцем в грязь не наступить.

Об этом свете, чистоте идет разговор в авторском жанре. Пожалуй, песня такого содержания и есть рецепт того, как жить дальше, что в этой жизни хорошо, что плохо. И, наверное, люди ходят на «Остров», чтобы что-то взять из этих песен для себя как формулу для своей жизни.

– А я вот опять вспомнила про Грушинский фестиваль, про эти 200 тысяч поющих человек. Может, это особое поэтическое место на земле?

– Возможно, если есть на Земле место песенного очищения, то это и есть Самара. Тысячами человек намоленное место, намоленное песней. Хорошей песней. Песней о главном.

– И среди них, Светлана, теперь и твои песни…
Пела она дрожащим голосом,
Загнана сценой в флажки на площади,
И все смеялись, один лишь был тронут,
Всё шептал: Пощади её, Господи!
Она же пела, упершись в небо –
Глаза, как лужи.
Она так пела, что боль вонзалась
В сердца и уши.
Она всем пела про состраданья и расстоянья,
Она не пела, она душила их смех слезами.
Она кричала, она вопила, она взывала,
Она молила о том, что было, о том, что знала…
И нараспах раскрывала душу.
А он шептал всем:
– Услышьте, вы… Послушай, ты! … послушай…

Любовь Шашкова

Оригинал статьи